Фотография

Несколько лет назад мне довелось посмотреть по НТВ один из выпусков программы «Своя Игра», в котором игроку был задан вопрос, звучащий приблизительно так: «Чья фотография висела над изголовьями кроватей в больницах страны Н. для их скорейшего выздоровления?». Вопрос сам по себе был ничем не примечателен, но ответ, который дал на него игрок навсегда остался в моей памяти. «Фотография Иисуса» — ответил он почти моментально. Рассмеялся зал, рассмеялся ведущий и двое других игроков, сам отвечающий покраснел, осознав всю комичность своего предположения. Затем прозвучал правильный ответ «Мать Тереза» и игра продолжилась дальше.
Конечно, в данной истории интересен, как и образ фотографии Иисуса, так и отсылка к одной из древнейших магических систем — симпатической магии, получившей огромное, пусть и неосознанное массовым сознанием, развитие в эпоху расцвета фотографии. Исходной идеей служит предположение, что предметы, сходные по внешнему виду обладают сверхъестественной связью. И стоит учитывать то, что эта связь может работать в обоих направлениях, ведь, как известно: «то, что находится внизу, соответствует тому, что пребывает вверху; и то, что пребывает вверху, соответствует тому, что находится внизу, чтобы осуществить чудеса единой вещи». Совершенно очевидно, что фотография, будь она на юзерпике пользователя социальной сети, или портрет государственного деятеля за спиной чиновника в его кабинете, как нельзя лучше подходят для подобных практик.
Один из духовновидцев ХХ–го века, Джордж Оруэлл в своем романе «1984» тонко прозрел эту возможность, указав на взаимосвязь изображения человека и наблюдения: «На каждой площадке со стены глядело всё то же лицо. Портрет был выполнен так, что, куда бы ты ни стал, глаза тебя не отпускало. СТАРШИЙ БРАТ СМОТРИТ НА ТЕБЯ — гласила подпись». Естественно, речь тут идет не о скрытых камерах и прямой слежке, но о неком метафизическом акте, который писатель умело замаскировал.
Если вспомнить, что Даниил Андреев предполагал вероятным воздействия демонических сил на мышление высшего руководства страны, то, вполне естественно, что они способны оказывать воздействия и через его фотографии. Обойдем стороной природу тех сил с которыми каждый день сталкивается население России (речь тут все же идет о силах, отличных от демонических), но обратим свои мыслевзоры на фотографии руководителя нашей страны, которые повсеместно расположены и в школьных классах, и воинских частях, и в кабинетах любых государственных структур. Не то ли это всевидящее «око мордора», которое прозрел г–н Толкиен?
По прошествии нескольких дней после выборов 4го марта 2012 года меня занимал вопрос, как скоро фотография одного президента заменят фотографию другого. И, хотя знающие люди уже давным-давно использовали их совместные фотографии, я был более чем уверен, что таких людей не так уж и много, а мой опыт подсказывал, что данный процесс будет проходить не так уж и быстро. Мое предположение подтвердилось, когда спустя несколько месяцев я увидел фотографию бывшего президента на стендах одной из воинских частей, в которых мне довелось побывать. Магия, само собой, никуда не делась, но определенно утратила свою актуальность. Не оттого ли в течении нескольких месяцев после выборов в стране (а особенно в крупных городах) наблюдались оппозиционные настроения, столь активно проявившиеся у школьников старших классов и гуманитарных студентов. В их классах и аудиториях фотография то была уже не та. И я представляю себе, как преподавательница в одном из выпускных классов просит отличника встать на стул и заменить одну фотографию на другую. Он снимает старую и убирает ее в шкаф, где она и будет теперь храниться. Юноша же вернется домой, посмотрит на плакат любимой группы и включит порнофильм вместо того, чтобы ехать на очередной митинг. Изначальное Дао вновь восстановлено.

 

(С)Vladimir Pishchulin CCРФ

Вьюга

Все детство мне встречались волки.
Дело в том, что самое начало 90-х для моей семьи оказалось очень тяжелым периодом времени. И очень счастливым для меня. Денег не было, вообще, как явления. Поэтому, чтобы прокормить семью, мать с крестным, и я при них, практически весь год жили в деревне, выезжая в столицу только чтобы закупаться хлебом по карточкам, когда те были.
Деревня была именно ей, а не дачей, селом, или поселком городского типа. Двенадцать старых домов, вокруг – поля, постепенно зарастающие подлеском, потому как колхоз, некогда существовавший невдалеке, уже успел разориться, и лес. Леса были повсюду. До ближайшего населенного пункта было минимум пять километров по лесной узкой тропинке. Зимой добраться можно, пожалуй, только на лыжах или перебежками по насту, если без груза.
Так вот, весь окружающий деревню окрестный лес я считал личной площадкой для игры. Вот уж не знаю, как это расценили бы иные, но для меня и моей семьи было нормально, что я, года этак в три – четыре, уходил на весь день, а послеобеденный сон проводил на высоких моховых пригорках, под сенью сосен. Там, где свежий ветер сдувает всю мошкару и комарье. Или на лыжах бегал зимой к реке, что километрах в четырех. Чуть позже я в этой реке и купался, месяце так в марте, когда лед местами сходил из-за ранней оттепели.
Именно с той поры ко мне начали приходить волки. Разные. Я не помню, что из того происходило, находилось в объективной реальности, а что – в субъективной. Помню огромного полярного белого волка-оборотня. Помню стаю серых. Кто-то говорил со мной во сне. Кто-то пугал в лесу. С кем-то мы наблюдали за лосями на водопое. А кто-то выводил зимой из метели. Все началось с того, что, заснув как-то в сугробе, и это точно помню, был сон: я не убил волка, который скалясь стоял рядом со мной. Я боялся. Мне действительно было очень страшно смотреть на скалящуюся пасть, но еще страшнее мне было прийти к безвыходной ситуации, когда пришлось бы схватиться за нож. Мы стояли друг напротив друга и смотрели в глаза. Я точно знал, что если покажу слабину, или, наоборот, агрессивность, что есть отражение той же слабости и страха, произойдет катастрофа. Маленькая локальная катастрофа. Сдерживая дрожь от страха, и восхищение от красоты, я ждал. Дело было не в том, смог бы я, ребенок, выстоять против этого матерого. Дело было в том, когда я обнажу нож. Волк щерился, и смотрел, ждал. Он ждал моей реакции, а я – удобного момента, и в тоже время стыдился этого. Оскал сменился ухмылкой, ироничная искорка проскользнула в глазах, и миг спустя, он скрылся в сумерках вечера и метели. А я проснулся.
С тех пор я уверен, что так меня проверял лес. Так в моей жизни появились Волки

Ромео

Раз такая пьянка, я тоже про любовь и клубы. Брату моему ave

Ромео пудрился. Сугубо
и лично (личность) улыбался
себе же. С жадностью суккуба,
он, отражаясь, возбуждался.
Подвел глаза, накрасил губы,
под тушью прятались ресницы.
И дальше, заведенный в кубе
собой, весной, ночной столицей,
надел парик и прочь из дома,
искать любовь, сметать границы.
Ночные клубы. В них истома,
мужские руки, лица, лица,
и все к нему. Их можно трогать
губами, словно сигареты.
И так — всю жизнь. И так — до гроба…
Вообще, зачем нужны Джульетты?

(с) Vladimir Pishchulin. тогда еще далеко не ССРФ

Дельфиниум

Вот уже который час она сидела у окна. Тупо пялилась сквозь запотевшее стекло на заснеженную улицу. Что она надеялась там разглядеть? Одной ей было это известно, но она не хотела признаваться в этом даже самой себе.
Он ушел. Точнее..хм..даже неясно как описать его действие. Из её жизни он просто исчез… Но что послужило причиной тому? Глупые бессвязные слова. Минутное наивное признание которое она пробормотала в порыве чувств, столь внезапно нахлынувших на неё. Зачем…зачем она позволила себе эту непростительную слабость? Неужели так трудно держать всё в себе, ведь она почти привыкла… Просто его голубые глаза… Они не давали ей молчать, хотелось просто крикнуть о своей любви, даже оглушить его..этими чувствами, искренностью, страстью.. Которых он не понимал, просто неприемлил в своей жизни.

Всё случилось слишком внезапно и даже быстро…

Это был обычный зимний день. Такой же как и вчера, и неделю назад, и месяц… Она проснулась, разбуженная игривым солнечным лучом, проникшим сквозь занавески. Из-под одеяла не хотелось вылезать, на улице было так холодно, что промерзла даже квартира. Она подошла к окну. Зима как обычно разрисовала стекло причудливыми узорами, отчего казалось будто ты в сказке. Через пару часов должен был прийти Он. Неизменно без опозданий, с букетом благоухающих роз… Как же она ненавидела розы. Бесспорно, это красивые цветы, символ любви. Но это было так банально. Тем не менее каждый раз она радовалась им как дитя долгожданной игрушке, заботливо ставила в вазу и любовалась до тех пор, пока не опадет последний лепесток.

А ведь он и понятия не имел, как она любила дельфиниумы. Да, казалось бы обычный цветок. Но было в его синих лепестках что-то притягательное и манящее.

Вот уже полгода они вместе. Точнее она с ним. Он никогда не принадлежал ей полностью. Говорят, в отношениях один любит, а второй лишь позволяет любить. Она любила. И этого ей было достаточно для её счастья. Он и его розы.

А ведь у нее на стене висела фотография в рамке, где она с охапкой дельфиниумов в руках. Кажется, он даже спрашивал, что это за цветы.

И вот наступил вечер. Снова розы, поцелуи, страсть, любовь. Когда он был рядом, она растворялась в безграничном счастье. Тонула в его небесно-голубых глазах. И вот, эти слова слетели с её губ. Он посмотрел на неё так, как никогда не смотрел. И вот, он ушёл. Она молча села возле окна, и смотрела вдаль. На улицу, заметенную снегом, с единственными следами – свежими следами его шагов. Комнату наполнял изысканный аромат роз. Они были прекрасны.

А ведь он даже не знал, что у дельфиниумов нет запаха. И это ничуть не умаляет их красоты. Холодный синий цвет. Совершенство…

Она закрыла лицо руками, не в силах сдерживать слез. Почему всё оборвалось так резко? Да, она прекрасно понимала, что он никогда не будет принадлежать ей полностью, но где-то, в глубине души, жила слабая надежда.. Внезапно стук прервал её мысли.
Она открыла дверь. На пороге стоял он.

56 метров.

Солдату–срочнику в месяц положен один рулон туалетной бумаги. 56 метров. С этого, пожалуй, и следует начать. Возможно эти расчеты изначально и были правильны, но практика показывает, что данного бумажного довольства всегда не хватает. Ведь никогда нельзя быть уверенным, что диарея не застанет тебя врасплох. Подобные изначальные данные приводят к одному интересному наблюдению: когда закончились все газеты и салфетки, то в дело идут книги.
Первый раз я столкнулся с этим явлением на шестом месяце службы, в части под Смоленском. Книжная полка в части была достаточно скудной, но мне повезло наткнуться на «Лолиту» г–на Набокова. С этой книгой меня связывает давняя невозможность дочитать ее до конца. И в этот раз история повторилась вновь. Я увлеченно начал читать книгу в свободное время, но ближе к середине меня ждало разочарование — вторая половина книги была вырвана, и цели этого были вполне очевидны. Я осмотрел остальные книги. Во всех не хватало минимум нескольких страниц, а от некоторых оставались только обложки. Ну а мое возмущение подобным отношением к Набокову прошло вечером, когда я обнаружил, что в туалетах закончилась бумага. «Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел».
Вскоре я оказался в другом месте, ближе к центру Смоленска, и мне было уже все–равно, что там случится с Лолой. Но проблема с туалетной бумагой может возникнуть в любом месте, чаще всего именно там она и возникает. И, подтираясь трудами Ленина в здании, где лет 60 назад за подобное меня бы расстреляли, а лет 40 назад посадили, я отдал должное и превосходству бумажных книг над цифровыми, и Ленину, и советской диссиденции, и, через пару недель, уже сознательно, Солженицыну.
Мне вспоминается интересный момент из второй книги Карлоса Кастанеды, когда он, после перерыва в обучении, возвращается к дону Хуану и преподносит ему в подарок свою первую книгу. Дон Хуан же отказывается принять ее, отвечая: «Ты же знаешь на что в Мексике идут книги». Думаю, вполне очевидно на что идут книги в России, ведь недаром именно здесь они считаются лучшим подарком.
В одном из рассказов, которые я писал этим летом, главный герой, подтираясь страницами из книги Буковски, приходит к перефразированию одной его цитаты: «Некоторые книги созданы для того, чтобы стать туалетной бумагой». От себя я добавлю, что любая книга имеет полное право на подобную самореализацию, а в некоторых случаях даже на второе рождение, но наибольшей эффективностью в данном вопросе обладают произведения французских экзистенциалистов. Когда книга, написанная несчастным человеком, тонко прочувствовавшим бессмысленность и абсурд жизни, делает счастливым другого, обнаружившего отсутствие в туалете бумаги.. О, разве не это ли экзистенциальное чудо?

 

 

(с) Vladimir Pishchulin. ССРФ

Он и Она

Он повернул направо по коридору. А там стояла Она, окружённая облаком своего неописуемого аромата. Это был тот самый момент, столько раз пережитый и прочувствованный Им в своих мечтах. Но, вопреки воображению, Он не решился подойти к ней. Её имя слетело с Его губ, но это было настолько тихо, подобно дыханию ветра, что Она не расслышала ни звука, даже не рассмотрела лица, а просто заметила, что кто-то прошёл мимо.
Пройдя мимо Неё, Он свернул за угол и ещё некоторое время стоял, задумавшись, вспоминал Её взгляд. Взгляд, направленный мимо него, словно Он – пустое место. (Хотя для Неё так фактически и было). Её запах – запах её волос, смешанный с запахом какого-то парфюма – преследовал его. Он ощущал его ежеминутно, даже во сне. И так уже на протяжении трёх лет. Она была для него идеалом, эталоном красоты и символом вечного счастья.
И эти три года Она даже не подозревала о Его существовании, и уж тем более о чувствах.
Друзья говорили «Забудь», «Это пройдёт», «Глупости». Внутренний голос с ними соглашался, но сердце было упрямее. Оно никак не позволяло выкинуть Её светлый образ, и при попытках сделать это сжималось до боли.
Эта боль в груди… Он уже привык к ней.
Засыпая, Он мечтал о Ней, продумывал сотни ситуаций, как он подойдет, как скажет… Эти мысли продолжались во снах, причем сны не всегда были хорошие. Сколько раз он посыпался среди ночи, «отвергнутый» Ей. А просыпаясь утром, Он с горечью осознавал, что всего лишь спал, и что в реальной жизни Её нет рядом.
Её портреты, нарисованные Им; неотправленные письма; стихи, посвященные Ей…

Прошло пять лет.

Копаясь на антресолях, Он наткнулся на коробку. Открыл и увидел в ней то, что на протяжении нескольких лет было Его жизнью. Рисунки, письма… Вот уже пару лет Он даже не вспоминал о Ней, не видел Её. Прислушался к советам и жил своей новой и счастливой жизнью.
И Он так и не узнал, и никогда не узнает, о Её мыслях. О слезах ночами в подушку. О мечтах. О страхе подойти к Нему. Ведь Ей казалось, что Он и не замечает её…

***

Ей хотелось плакать. Но был ли в этом смысл? Станет легче, говорите? Ей за сегодня уже раз десять «становилось легче». Она смотрела на его фотографию, он улыбался на ней и смотрел таким пронизывающим, диким взглядом, что дух захватывало. Вдруг она как-то напряглась, резко встала и порвала на мелкие кусочки мокрую от слез фотографию. Обрывки разлетелись по комнате и упали снежинками ей под ноги. «Ненавижу…» Процедила она сквозь зубы. Отбросила стул. С грохотом он упал на спинку и она еще пнула его ногой. «Ненавижу!..» Уже почти кричала она. Безжизненно опустившись на пол, она прошептала чуть слышно, — «Ненавижу…» Закрыла руками лицо и, всхлипывая, произнесла: «Ненавижу».
Надо успокоиться, нельзя так убиваться уже не первый день. Она взяла со стола еще одну его фотографию. Посмотрела в эти обожаемые до боли глаза и, прикоснувшись к ней губами, положила обратно, перевернув. «Я устала видеть тебя». На самом деле она не видела его уже очень давно. Хотя хотела этого всем сердцем. Просто увидеть его добрую улыбку.
Она и не заметила, как за окном стало темно. Но она не включала свет. Она зашла в ванную и зажгла свечи. Семь штук. Нет, она не считала семерку счастливым числом, просто столько свечек — разных по цвету и размеру — лежало на полочке у зеркала. Набрав горячую воду она, почти обжигаясь, погрузилась в расслабляющую пену.
Завтра будет новый день, день без него. А сколько было дней с ним? Легче сказать, сколько минут. И этими минутами она жила до сих пор.
Спустя час она вышла из ванной и легла спать. Компьютер и телефон она даже не включала сегодня. Она знала, он не напишет. Но так можно было хоть слабо надеяться и оттянуть момент разочарования.

Настал новый день. Она не проснулась от утреннего пения птиц. Не проснулась от ярких солнечных лучей, игриво проникнувших сквозь занавески. Даже ремонт соседей не смог выдернуть её из сладкого сна. Конечно, во сне был он, точнее они, вместе.
Встав, она выпила чашку крепкого кофе, кушать совсем не хотелось. Натянув джинсы и первую попавшуюся футболку она вышла на улицу. И только зайдя в соседний двор, она столкнулась с ним. Это было весьма неожиданно для них обоих. Она, с заплаканными глазами, и довольно болезненным видом. Он, все с той же улыбкой, не сходившей с его лица. «Ты..» Она посмотрела в его глаза, казалось взглядом он хотел сказать многое, что и не выскажешь словами. Молча он взял её за руку. «Я понимаю…»
Прикосновение губ. «Какие у него нежные губы», — подумала она. «Наконец то я её поцеловал», — подумал он.
Дальше было молчанье. Были слова невпопад. Неуверенные поцелуи. Страсть. Разговоры до утра.
Уже рассвело за окном. Она сидела и смотрела как он спит. И думала, терзала себя своими мыслями. Ему ведь лучше будет без неё, она ведь не идеал. Да и вообще, отнюдь не хорошая. Она причиняла боль всем, значит причинит и ему. А он заслуживает большего, он достоин счастья. Достоин всего того, что она не сумеет ему дать. Даже если очень постарается.
Слеза скатилась по её левой щеке. Почему всё так сложно? Они вроде бы рядом, но одновременно меж ними столько препятствий. Зачем всё это было? Они допустили слабость. Она… Она не должна была позволять себе любить его, а пресечь эти чувства когда они были всего лишь крошечным зародышем где-то в глубине её сознания.
Он открыл глаза, и молча притянул её к себе. Обнял крепко и гладил её по волосам. В его голове были мысли отнюдь не проще, чем её. Но любовь не бывает простой, это не сказка, а жизнь.
И что будет с ними дальше, решать только им самим…

Наказание

Её звали Саша. Ей было… а, впрочем, не имеет значение человеческий возраст, условность на бумажке. У нее были длинные светлые волосы, глаза, переливающиеся из желтого то в зеленый, то в серый, в зависимости от освещения и настроения…
Она была ангелом, младшим ангелом Смерти.. она была Наказанием.
Но она думала, что она обычный человек. С чувствами, привязанностями, эмоциями.. Она не знала, что появляется в жизни людей как наказание за какой-то проступок. За необдуманную фразу, за предательство… При более серьезных проступках, таких как например убийство, ее не посылали. Она была еще молода и неопытна. Она даже с этими то задачами не справлялась.
Привязывалась, влюблялась, доверяла. Она не могла холодно выполнить свою работу, она проявляла человечность… Переживала эти ситуации, пропускала их через себя. А ведь ее предназначением была лишь боль. Но причиняя ее, она чувствовала отдачу.
Чаще всего она появлялась в жизни тех людей, кто необдуманно смел обронить фразы типа «Я никогда не полюблю» или «Любви нет». Она появлялась светлым и чистым образом, становилась идеалом и со временем приносила мучительную, выматывающую боль. Но эту же боль чувствовала и она. Страдала, плакала.. Не понимала, что в ней такого. Не понимала, что она не мечта, не судьба, не любовь… Она — наказание…

Роза

Всю свою жизнь он пытался вести себя правильно. Только вот «правильно» никак не хотело идти в одну ногу с тем, что ожидали от него другие. Те, кем он так дорожил.
И вот… Её признание было столь неожиданно и в то же время так приятно и тепло. Хотя нет. Не совсем неожиданно. Просто он верил, что такой момент настанет, он надеялся. Мысли об этом так пропитали его сознание, что очень быстро обрели статус «мечта». Это было и приятно и тревожно в тоже время. Ведь по своему опыту он знал, что действительность представляет собой не поэтические строки. Для него это была проза. Грубая проза. Словно тот, кто её написал впервые взял в руки перо и не особо задумывался о смысле написанного им рассказа. Прошлое приняло обличие гири, что приковывались к ногам узников, не давая возможности убежать.
Она призналась ему… Нещадно разрывая в клочья всё, что он с усердием и прилежанием архитектора так упорно выстраивал. Он не был готов к тому, что его хрупкий мирок, вдруг начнёт трещать до самого основания. Он знал точно: мечте не быть реальностью. Может она просто смеётся над ним? Нет, она не могла…
Не могла… Он знал это так же точно, как знал, что солнце встаёт на востоке, а снег зимой холодный. Она призналась ему… Он кричал ей в ответ. Он кричал вечность… Только поняв, что вечностью было мгновенье, а крик был тишиной в его глазах, он понял что надо делать. Он ушёл…
Вот уже, который час он сидел за своим письменным столом, непослушными руками перекрашивая красками розы в синий цвет. Его сознание упорно твердило ему, что это смешно, это неумно. Сердце же подгоняло — только бы успеть. Где же зимой было достать дельфиниумы… Об этих цветах он знал только одно, они должны быть синими. Может быть розе не быть дельфиниумом… Но ведь мечта же стала реальностью…
Он вернулся… Обмёрзшая рука, слабо, но уверенно постучала в дверь.

Лунный свет

Она сидела, обхватив колени руками и оперевшись на них подбородком. Лунный свет
мягко падал, нежно освещая прекрасный ночной пейзаж. Спокойное море, песок,
девушку, с грустью смотрящую в даль, и Его.
Больше они не увидятся. Так надо. Так будет лучше для них обоих. Вообще непонятно,
почему он сейчас сидел рядом.
«Не грусти…» — тихо прошептал он и нежно провел рукой по её шеке. Она не смогла
больше держать слезы, и они остались солеными каплями на его пальцах… Он
приблизился к ней и нежно поцеловал её туда, где только что была слезинка. Еще
поцелуй, в уголок губ. Она слегка улыбнулась. Он поцеловал её губы. Она не ответила на
этот поцелуй. Их первый поцелуй… Она просто замерла, а слезы текли по лицу, которое
он осыпал поцелуями. Она чуть отстранилась и посмотрела в его глаза. Что она пыталась
там прочесть? Но в них отражалась она… В мягком лунном свете.
Она поежилась. Было уже далеко за полночь, и ветер был холодный. Он накинул на её
плечи свою куртку, нежно проведя пальцами по её шее. Дрожь. Но не от холода. Еще
никогда они не были так близко…и одновременно так далеко.
Она закрыла глаза. И вновь ощутила его горячие губы. Поцелуй. Сладкий от страсти и
соленый от слез. Он целовал её губы, лицо, шею.. Она доверилась ему, как никому
раньше. Он начал медленно раздевать её, покрывая поцелуями каждый миллиметр её тела.
Легкий страх — а стоит ли? Может еще не поздно остановиться? Но эти мысли
растворились в желании отдаться ему без остатка.
И вот они слились в одно целое, казалось этого момента она ждала всю жизнь. Сначала
медленные, потом всё более уверенные движения. Пламя страсти разгоралось всё сильнее.
Но нет, это была не страсть. Это была любовь. Да. В эти минуты они любили друг друга, и
для них не существовало кого либо еще. Только она и он. Остальное — мишура. Просто
дополнение к самому главному — к НИМ. Он смотрел в её глаза, и в этом взгляде было всё.
Всё, что он так боялся ей сказать, и так и не сказал. И сейчас она всё это видела. Отдавая
ему всю себя она мечтала чтобы этот миг никогда не кончался.
И вот. Как взрыв. Она громко застонала, впиваясь в его спину ногтями. Он издал глухой
стон и замер. Слегка коснулся её губ.
Через пару минут они снова сидели рядом. Она всё также обнимала руками колени и
смотрела..нет не вдаль. Она смотрела на него. Их взгляды встретились. Это был
безмолвный диалог. Но в нем было сказано в сотни раз больше, чем за все их прошлые,
обычные, разговоры.
Он прошептал — «Ты останешься не в моей памяти, ты всегда будешь в моем сердце. Я
буду чувствовать твою любовь, где бы ты ни была».
Вот уже забрезжил рассвет. Пора была прощаться. Он молча встал и ушёл. Не
оборачиваясь. Она всё так же сидела и смотрела ему вслед, пока его силуэт не
превратился в крошечную точечку на горизонте. И в этот момент в её глазах не было слез.
В её глазах была любовь, любовь, которую он подарил ей этой ночью и которая всегда
будет в ИХ сердцах, где бы и с кем бы они не были.
Да, они больше не увидят друг друга, но это будет лучше для них. Между ними
километры. Километры света. Нежного лунного света, даже если ярко светит

Майк и Ая (часть 2)

«Ая» — уже какой раз он набирал в поиске ее имя… Ни гугл, ни база корпорации, ни даже файлы ЦРУ… Ни слова об агенте с таким именем… А кроме имени он не знал ничего…
Зачем он ищет ее? Ведь прошло уже три месяца с того случая в Енотске… Сейчас ситуация в городке уже почти взята под контроль. Но его больше к активным действиям не допускают. Он! Командир элитного подразделения, отряда альфа… Команда лучших — так называли их неофициально… Ах, да… бывший командир… Майк до сих пор не примирился с этой мыслью… Резкий удар кулаком по клавиатуре. Он устал, устал от бездействия… Зачем он ищет Аю? Узнать про ситуацию в городе? Вряд ли она ответит. Влюбился? За один раз? Вряд ли. Майк и сам не знал зачем она нужна ему…
Карта, аптечка, где помимо набора первой помощи несколько ампул и шприцов, ноутбук, нож, запасные обоймы для пистолета… «Вроде ничего не забыл», — пробормотал Майк себе под нос, закрывая сумку, и засовывая пистолет в кобуру. Голова уже кружилась от запаха бензина. «Прощай, прошлое», — сказал Майк, прикурив, и бросил спичку назад, туда, где еще недавно был его дом…

Ая поправила очки на переносице и продолжила настукивать длинными ноготками отчет по прошлым двум операциям.
— И удобно тебе с такими когтями? Клавиатура еще не жалуется?
— Будет жаловаться, получит пулю в лоб… Где там у клавиатуры лоб? Может, это монитор? — Ая залилась звонким смехом.
— Ты закончила отчет?
— Почти… Алекс, не мешай, пожалуйста, иди к своим крыскам, как бы они там восстание не подняли!
Запахнув полы изрядно потрепанного докторского халата, худощавый молодой человек в очках с отломанной дужкой развернулся и ушел.
— И не шаркай, прошу!!!
Вздох:
— Тебя всегда что-то не устраивает…
Когда дверь за Алексом закрылась, Ая наконец свернула файл с отчетом, и продолжила изучение досье…
«Михаил Кольцов. Дата рождения 17.03.1975. Рост 188. Вес 85. Московский Государственный Университет. Диплом юриста. Командир группы Альфа, отряд Х.И.Т.С. Множество наград за отвагу…»
— Блин, опять официальный файл… Чтобы его найти, никаких связей и не требуется! Когда уже наконец отыщется что то поинтереснее? А точнее… Хотя бы номер телефона Майка…

——на следущий день——
Мирра Милевская… И как только этой женщине удалось сбежать из оцепленного города, кишащего зараженными особями? Предстояло это выяснить. Точнее, что уж тут выяснять, задачей было её найти. Деньги Мирра получила, но образец исходного вируса так и предоставила. А мутировавшие экземпляры, конечно же, представляли ценность, но не такую. Элвис Фармацефтикалс был необходим оригинал, тот самый вирус, уничтоженный Плотниковым.
-Агент Фокс, вам всё ясно?
-Так точно, капитан.
-Все необходимые документы на этом диске. Как ознакомитесь, можете отправляться. Снаряжение вам выдадут. И помните, главное образец. Если от госпожи Милевской придется избавиться, думаю, мало кто расстроится.
-Ок. Ну я пошла?
-Идите, Фокс.

«Агент Фокс, вам всё ясно? Идите, Фокс..» — пробормотала Ая себе под нос, уже захлопнув дверь кабинета.
Она терпеть не могла, когда капитан к ней так обращался. «Будто чужой прям». С капитаном она была знакома еще с колледжа, отношения у них конечно были натянутые, и сейчас он её шеф, но всё же, можно и по имени…
— Агния?
Ая обернулась. Капитан… Ну что, не всё высказал? Или услышал как я его передразниваю?
— Я просто хотел пожелать вам…тебе удачи. Ты лучшая в своем деле, и если бы не это, поверь, я бы никогда не отправил тебя на задание, связанное с такой опасностью..
— Джон, думаю опасность позади. Или ты считаешь, найти сбежавшую тетку и отобрать у неё пробирку опаснее, чем шастать по Енотску среди зараженных? Вот там я чуть не погибла, да.. Спасибо..
— Спасибо Майку? – перебил её капитан – За что ты всё время его благодаришь? Это был его долг, спасти тебя. И в принципе, поступок, логичный для мужчины. И вообще, если уж на то пошло, ты бы и сама выбралась…
— Выбралась? Лежа в отключке в доме, в который пробрались инфицированные? Ну да, конечно.. Конечно, легче считать меня сестрой супермена, чем признать свою оплошность… На это задание надо было посылать двоих агентов! ВЧН ни о чем бы не догадались…Ну да ладно, ты всегда был упрям..
Не дав Джону что-либо ответить, Ая поспешно удалилась. Зашла в свой кабинет, и села в кресло. Как же её всё достало… Но непонятное чувство долга, так ей не свойственное, говорило, что миссию надо закончить. Психолог сказал ей, что это перфекционизм, что она просто привыкла быть лучшей.. Не думайте, к психологу ходить ей было положено ежемесячно, как любому сотруднику ЭлвисФарм…

«ЭлвисФарм – мы делаем мир лучше»
«ЭлвисФарм – мы делаем мир лучше» — гласила надпись на рабочем столе. Нет, Ая не была фанатом своей работы, а в частности корпорации. Просто если бы она поставила на рабочий компьютер обои по вкусу, не все бы её поняли.
А кто вообще её тут может понять?
Джон? Да, он бесспорно знает её давно. Более того, он единственный из её окружения, с кем она так долго общается. Но она уже давно не та наивная девочка из параллельной группы. Осталось ли в ней что то из прошлого? Пожалуй нет. Она убила в себе всё, вычеркнула прошлое из памяти. Пришлось. Вспоминать о том времени она не любила. Детство еще да.. Счастливая пора. И родители были ещё живы…. Ая зажмурила глаза, чтобы слезы не потекли, тем самым размазав макияж. Кажется, она уже врет сама себе. Плевать ей на этот макияж. Просто показывать слабость неприемлемо. Агния Фокс – крепкий орешек. Многие думают, что у нее нет даже малейшего чувства сострадания. Такая стальная стерва.
Вот например Алекс. Считает её просто законченной сукой. Хотя, что он вообще понимает в этой жизни? Он живет в мире своих пробирок. Сейчас вот целиком и полностью погружен в исследование крыс из Енотска. Изредка выбирается из своей каморки, чтобы подоставать Аю. Правда достаточно и пары фраз, чтоб он шаркая, и задевая всё на своем пути, удалился обратно.

Спальный район на окраине города. Ничем не примечательная пятиэтажка. Обшарпанный подъезд. Лифт не работает. Лестница. Медленно, без лишнего шума. В руке нож. Третий этаж. Ключи подошли. Просторный коридор с целой коллекцией дорогих ваз. Потребовалось меньше минуты чтобы определить, квартира свободна, зараженных нет. Она начала обыскивать ящики. Вот какая-то флешка. Но Ая даже не успела рассмотреть её, как услышала шум за спиной. Мирра Милевская. Собственной персоной. Что она делает тут? Вид у Мирры был весьма растерянный, но Ая даже не успела выхватить нож, как научная работница стукнула её по голове какой-то толстой книжкой. «Наверняка медицинская энциклопедия» — подумала Ая и отключилась.
Резкий запах нашатыря привел её в чувства. Первое, что она увидела перед собой – был симпатичный кареглазый мужчина с очень серьезным выражением лица…

«Опять спишь на рабочем месте?»
Ая вздрогнула. Голос Джона вырвал её из сна. Эти события снились ей почти каждый день. Один и тот же сон, в мельчайших подробностях.
— «У тебя выходные на изучение документации и подготовку, в понедельник выезжай.»
— «Хорошо, Джон. Билет купил?»
— «Да, до Москвы. Обратный не брал.»
Минуту помолчав он добавил. «Там читать то от силы час.. Отдохни хорошенько.»
Резко развернувшись он ушел.
Ая собрала вещи, выключила компьютер и вышла из офиса. На стоянке было всего три машины. Подержанный «Гольф» охранника, желтый «Жук» Аи и внедорожник Джона. Значит он опять сидит в своем кабинете до поздней ночи. Она сама тоже хороша, уже почти одиннадцать вечера. Магазины все закрыты, а она так и не купила молока для кошки, придется делать крюк. Ая бросила сумку на пассажирское сиденье и пристегнулась. Вдруг она резко вздрогнула, от того что кто-то барабанил пальцами по окну. Опять Джон, ну что ему еще нужно?! Она опустила стекло.
«Ая, ты диск забыла.»
«Спасибо». Она резким движением взяла диск, и рванула со стоянки. Честно говоря, он её уже порядком достал. Она думала уйти после задания в Енотске. Но знакомство с Майком поменяло её планы. Она должна была найти его, а для этого нужны связи. Не так то просто найди секретного агента отнюдь не дружественной организации.
Да и Джон.. Как он воспримет её уход? Они не раз прикрывали друг другу спину, и вообще были можно сказать друзьями. Правда в последнее время он себя довольно странно ведет. Тот же диск. Ая четко помнила как придя в кабинет положила его в ящик тумбочки. Зачем Джон был в её кабинете, и тем более рылся в её вещах? Ладно, сейчас все силы надо направить на задание с Милевской. Но по возвращении агенту Фокс предстоит непростой разговор с капитаном….

— Да, да, непременно. Отряд будет выслан немедленно.
«Что за чертовщина?!» выругался мужчина лет пятидесяти, сидящий в кресле. Он закурил и положил ноги на стол. Он служил уже тридцать лет. От простово солдата-щенка до начальника. Многое он повидал, но такое было впервые. Странные события творились в Енотске. И правительство потребовало срочно выслать команду Х.И.Т.С. для сбора информации. «Город почти мертв, и Вы не должны дать погибнуть сведениям». Информации о событиях почти не было. СМИ вообще не подозревали ни о чем, слава Богу. Но несмотря на это, слухи были.
— Алла, вызовите мне Кольцова. Срочно!!!! — рявкнул он секретарше. Затушив недокуренную сигарету о пепельницу, он достал из ящика стола фляжку и сделал два больших глотка. «Надо прекратить выпивать на работе, так уже к концу для и за руль не сядешь». Хотя последние две недели «конец рабочего дня» переместился на десять вечера и позже.
В кабинет постучались.
— Войдите — сказал он, быстро запихивая фляжку обратно в стол.
— Шеф, вызывали? — в дверном проеме появился высокий мужчина. Михаил Кольцов, капитан отряда Х.И.Т.С. Сослуживцы звали его Майк. Чертова американизация.
— Да, Кольцов. В Енотске ЧП, срочно выдвигайтесь. Все необходимые документы тут — он протянул папку — оружие выдадут. Удачи. Покажите на что способна команда лучших.
— Так точно, шеф.
Майк развернулся и ушел. Дежурно улыбнулся секретарше Алле и пошел собирать своих. Он чувствовал, что дело предстоит непростое, так как от шефа явно пахло выпивкой. А уж если непоколебимый Нефедкин разнервничался, то они в полной заднице.

— Майк, честно сказать, нам страшно.
— Ребят, всё будет отлично. Мы ведь лучшие. Мы справимся. Обещаю! А как вернемся, завалимся в наш любимый бар, и покажем, что отдыхаем мы не хуже, чем работаем!
Слова командира подбодрили ребят, и они начали весело болтать, вспоминая прошлые гулянки.
— Минут через пять будем на месте — сказал водитель БТР.
— Ну что, команда лучших! Готовы? — улыбнулся Майк
Тогда он и понятия не имел, что уже спустя пару часов их останется всего трое. А еще через час… Черт! Если бы Майк только знал, что выживет он один. Он бы не захотел выжить.

— Но Игорь Сергеевич..
— Нет, Михаил, простите, я ничем не могу Вам помочь. Это не в моей компетенции.
— Мне казалось Вы можете всё — горько усмехнулся Майк.
— Поймите.. Пойми, Миша. Ты мне почти как сын. Но есть начальство выше, есть правительство. А у меня семья… Не хотелось бы рисковать.
— Хорошо. Я всё понял. Но тогда выполните хотя бы одну просьбу.
— Но…
— Это не составит Вам труда — перебил Нефедкина Майк — просто, кто бы ни спросил, Вы меня сегодня не видели. Ладно?
— Что-то ты затеял, и чует мое сердца, до добра тебя это не доведет. Но просьбу я твою выполню. Я тебя не видел. Удачи тебе, Майк. Береги себя.
— Спасибо. — наспех пожав руку бывшему шефу, он удалился.
Секретарши не было на своем привычном месте. Только охранник у лифта. Майк накинул капюшон. Несмотря на то, что сегодня воскресенье, рискованно было появляться в агентстве. Но ему необходимо было поговорить с Нефедкиным. Он явно что-то знал. И если бы не был так труслив, то мог помочь ему. Ну, что поделать. Осталось съездить за фальшивыми документами и можно начинать новую жизнь. Потому что старая превратилась в существование. Он никак не мог избавиться от дикого чувства вины за гибель своей команды. А ежедневные кошмары только «подливали масла в огонь».
Еще у него была навязчивая мысль найти Аю. Но как? Была лишь одна зацепка. Та исследовательница, Мирра Милевская. Как он понял из слов Аи, Мирра работала на её фирму, следовательно могла сказать, как минимум, название этой фирмы. А дальше уже дело техники. Внутренний голос говорил ему — «Брось эту идею. Вычеркни Аю из памяти вместе со всем прошлым.» Но разве всегда мы слушаем внутренний голос? Даже когда он до безобразия прав.

В аэропорту было довольно людно. «И куда спешат все эти люди?». Забрав небольшой чемодан из багажа, Ая пошла ловить такси. Было уже 7 вечера, к тому же выходной. Так что можно никуда не спешить, а спокойно отдохнуть в гостиничном номере. Приехав она бросила не разбирая вещи и буквально упала на кровать. Включила телевизор. На первом попавшемся канале были городские новости.
«…произошел взрыв. Эксперты полагают, что имела место утечка газа. От вещей в квартире остался лишь пепел. Хозяин квартиры Михаил Кольцов скончался»
— Майк!!!!!!!
Ая вскочила с кровати и просто замерла. Она уже не слышала, что говорили дальше. В её мыслях было только одно. Майк погиб. Что за нелепость…
В этот момент она поняла, что он был для нее отнюдь не мимолетным романом. В оцепенении она зашла в ванную. «Мне нужно успокоиться, нужно успокоиться», — бормотала она. Набрав горячую ванную с пеной, она сходила в бар. Налив бокал коньяка, она погрузилась в расслабляющую пену и старалась не думать о том, что сейчас услышала. Она на задании. Нужно работать. Отключить эмоции. А лучше направить их все в работу. Но сказать было проще, чем сделать.