Анекдот

Заходит мужик в бар, а за ним заходят страус и мокрая кошка.
Садится, заказывает пиво, бармен ему:
— С вас 143 руб. 55 коп.
Мужик суёт руку в карман, и достаёт ровно 143 руб. 55 коп.
Проходит какое–то время, мужик ещё что–то заказал.
— С вас 215 руб. 14 коп.
Мужик одним движением руки достаёт из кармана ровно нужную сумму — 215 руб. 14 коп. Через время история повторяется. Бармен не выдержал, и спрашивает:
— Скажите, а как вам это удаётся?
— Знаете, однажды я нашёл волшебную лампу, потёр её, оттуда вылетел Джин, и предложил загадать 3 желания. Первым моим желанием было — всегда иметь в кармане нужную сумму денег.
— Простите, но что это за страус и мокрая кошка?
— А! Так это и были мои 2 и 3 желания. Я хотел ципочку на длинных ногах с мокрой киской.

Фастфудное

Вот так бывает, что придёшь в какую-нибудь точку быстрого питания, чтобы покушать что-нибудь любимое из меню, а тебе говорят о невозможности заказа, ибо снято с продажи. Испытываешь полное опустошение, словно тебя предал верный друг, ибо не понимаешь, как твой любимый сендвич или ещё что может быть снято с продажи… Как это решается? В меню многих заведений есть полно позиций, которые можно со спокойной совестью удалять, но их не трогают, а трогают любимое…

Типично бабская работа

Я обещала что-нибудь запостить. Пусть это будет учебная работа, которая получилась ну оочень бабской (раз уж сезон соплей и жалости к себе открыт). Не обо мне, а просто. Импровизация на тему «Чужое окно».)

Такова человеческая природа. Что бы там мы не напевали самодовольным голосом о сожженных мостах, реках в которые не войти дважды, стертых номерах и выброшенных фотографиях – всё это самая наивная и откровенная ложь. Правда в том, что картинно уходя и громко хлопая дверью, мы оставляем приоткрытым окно. И это как-то неправильно, потому что окно, во-первых, не наше и распоряжаться им — не нам. Во-вторых, представьте, сколько усилий понадобиться, чтобы совершить flash-back  в (уже) чужое окно. Это тебе не просто войти в дверь, за которой ждут на законных основаниях с чашкой чая, кофе и прочими радостями жизни. Чтобы забраться в это окно, теперь нужно научиться гибкости, сломить, черт возьми, свою гордость и начать играть по правилам соперника. Такой вариант рассматривается только первые раза два. Ну или если очень вступит в позвоночник, будто кто-то пошутил, что вы –сиамские близнецы, и вот тут ты уже будешь делать все, что угодно, особенно теперь, когда не остановили, не схватили за предплечье – не уходи\останься\постой, пойдёшь на любые уступки — только будь со мной. Догадываетесь, как часто такое бывает?  В остальных случаях мы снуем туда-сюда мимо заветного окна с каким-нибудь Васей или Вовой – за руку, под руку, в обнимку, и Всеволод не замечает, как ты невзначай взглядываешься в чужое окно. Вячеслава смущает, что короткой дороге ты предпочитаешь длинную, но откуда ему знать, откуда ему знать, что там, быть может, сейчас подойдут посмотреть на термометр, открыть форточку или полить кактус. Откуда ему знать.

И вот вы приходите со своим Владом домой, отогреваете пальцы, кормите кота. И пока Ваня заваривает зеленый чай (вы уже год живете вместе, но Венеамин никак не запомнит, что ты не переносишь зеленого чая), ты на цыпочках заходишь в комнату, осторожно достаешь из письменного стола стопку писем и фотографий, украдкой смахивая скупую слезу – потому что ну сколько уже можно. Потом восстанавливаешь по памяти номер, а впрочем нет, не восстанавливаешь, потому что тебя разбуди ночью и окажется, что этот номер тебе вместо таблицы умножения. Но звонить не станешь, ведь  это нечестно – проникать на чужую территорию, где только-только установился порядок, без тебя, а ты вот так варварски хочешь влезть в приоткрытое окно и разрушить всё: ломать, крушить и бить вдребезги. А всё почему? Да потому что когда-то не остановили. Не схватили за предплечье. Не уходи, останься, постой. Пройдет еще немного времени и ты научишься обходить чужие окна стороной. А потом, однажды услышишь, как кто-то вкрадчиво вышагивает каждый вечер под твоими окнами. Только не тереби тюль, ладно? Не чини карниз, не мелькай силуэтом и вообще не подавай никаких признаков жизни. Раз уж когда-то не остановила. Не схватила за предплечье. Наведи порядок, а под утро закрой окно. Свое чужое окно.

Про_Кино

Кинематограф – самый молодой вид искусства, ему едва исполнилось сто лет. Серьезное же внимание он обратил на себя не на Парижском показе 28 декабря 1895 года «Синематогрофа» братьев Люмьер, а немногим позже, когда стал применяться в пропагандистских целях, например Троцким. Именно возможность привлечь к сопереживанию персонажам не только интеллектуалов, но и малограмотные слои населения дала путь развитию кино. А с высказыванием «идеи максимального потрясения зрителей» Эйзенштейном кинематограф стал незаменимым и доминирующим средством влияния на общественное мнение.
Изначальное стремление теоретиков коммунизма к образованию «народа» для искусства уже к середине двадцатых перешло к намного более простой концепции «искусство для народа». Как ни странно, загнивающий в капитализме Запад пришел к тем же выводам.
На тот момент синематограф был сам по себе удивительным «аттракционом», и в его создании появилась масса энтузиастов, ищущих новые способы выражения в кинокадре. На результатах их поиска формируются первые постулаты выстраивания смыслов и монтажных фраз.
В этот же период времени кинематограф, подобно иным видам искусства, разделяется на два направления: для массового потребителя и «не для всех».
Хорошим примером для наблюдения за развитием кинематографа могут служить три экранизации «Кабинет доктора Калигари / The Cabinet of Caligari», 1920, 1962 и 89 годов соответственно. В них мы видим переход от поиска графических и монтажных решений и новаторства в съемке в начале, к актерской игре и бытовым зарисовкам в итоге.
50-е годы на Западе и 60-е в Советском Союзе стали наиболее значимыми для развития кинематографа: это период скачкообразного развития телевидения, появление нового канала сбыта кинокадра и средства доставки информации гражданину. Задержка в десятилетие была вызвана послевоенной разрухой, но компенсирована качественным и массовым подходом во время «оттепели». Что интересно, война, ставшая причиной задержки развития сети телевещания в СССР, послужила ключевым толчком развития телевидения в США.
Именно в этот момент кино и телепрограммы для массового потребителя начали доминировать на рынке СМИ.
В это же время в Советском Союзе, благодаря расширению интеллигентной прослойки общества, а в капиталистических странах благодаря развитию рынка, детализации спроса и исследованию реакции аудитории происходит поиск и новых форматов. Происходит дробление категорий продуктов производства киноиндустрии, а влияние кинематографа на жизнь и общественный строй все возрастает. Впрочем, стоит отметить, что в этот же период времени исчезают, в массе своей, иллюзии «прогрессистов» о предстоящем вытеснении кинематографом других видов искусства и СМИ, будь то театр, пресса, живопись или книги.
Первые сериалы пускали в эфир по радио. Домохозяйки включали и слушали сериал по радио (как радиоспектакль). Первый сериал начали показывать в 1947 году Америке -«A Woman to Remember».
Изначально сериалы имели достаточно узкую категорию потребителей, однако их производство было значительно проще, нежели производство независимых полнометражных киноработ. К примеру, нормой выработки за один съемочный день для среднестатистического полнометражного художественного фильма можно считать три минуты итогового хронометража, в то время как при работе над сериалом можно добиться производительности вплоть до 12 минут.
В работе над первыми сериалами заметно стремление к максимальному упрощению, как производства, так и сюжетной линии, однако рынок требовал расширения аудитории потребителей, и, как следствие к концу ХХ – началу ХХI века некоторые сериалы начали приближаться по сложности к полнометражным работам, а диапазон их аудитории уже можно сравнить с аудиторией печатной продукции.
Основной парадигмой существования сериала является максимальное вовлечение зрителя в происходящее на экране и отрешение его от «пресловутой реальности». Ключевым отличием этого вида киноискусства от других наркотиков является практически полное отсутствие абстинентного синдрома. Кроме того, сочувствие персонажу на экране возможно при максимальном уровне отождествления с персонажем в происходящем действе, и здесь мы видим второе принципиальное отличие сериала от кино: он «продолжается», а в жизни нет возможности после финального «the end» жить долго и счастливо. Продолженное повествование завораживает зрителя, заставляя его вновь и вновь интересоваться «а что же произошло дальше» если сериал построен по принципу развивающегося сюжета (горизонтальный сериал), как, например, «Санта-Барбара», или «а что еще может произойти» если сериал создан по вертикальному типу сюжета (к примеру, «Симпсоны»). Именно проявление зависимости можно назвать залогом успешности, или, при ее отсутствии, провальности сериала.
Если рассмотреть динамику развития телевидения, можно отметить повышенное потребление медиа-контента в пост-стрессовые периоды и времена затяжных конфликтов, как средство пропаганды или отвлечения внимания (например, холодная война или путч). Этим, среди прочего, можно обосновать пик популярности сериалов, в частности, в последнее время. Ответ на вопрос, является ли это следствием экономического кризиса, или иных тенденций в глобальной социокультурной среде – дело большого аналитического труда.
Любопытно, что «большая политика» став изначально поставщиком и проводником кинематографа в массы, спустя время приходит к заимствованию приемов у киноиндустрии и, как следствие, в некоторых случаях к конкуренции с ней. К концу ХХ века действо на политической арене стало развиваться по законам шоу и того самого «аттракциона» Эйзенштейна, что особенно заметно на примере выборов в США. А при прочих равных ставить две премьеры разных сериалов в один день неразумно с точки зрения проката, вот и приходится президентам корректировать время выхода речей из-за выхода окончания сезона «Lost».
Предрекать вытеснение сериалами иных жанров крайне преждевременно, скорее можно говорить о занятии экономического плацдарма и завоевании массовой публики. Конкуренция в киноиндустрии жесткая, а развитие подразумевает многоходовые комбинации и постоянный поиск новаторских решений. И хотя, к сожалению, часть инноваций остается невостребованной (например, многие съемочные и монтажные решения в фильмах 20-х годов, остались только в них, или почти только в них) вероятно в долгосрочной перспективе следует ожидать появления новых жанров, а не вытеснения старых.

Дружеское…

Вот так бывает, что садишься за руль своего автомобиля, чтобы поехать домой, а аккумулятор дохлый. Да мало того, что аккумулятор на нуле, машина никак не реагировала на ключ, бензина осталось ровно пара капель, которых бы не хватило на зарядку аккумулятора… А ведь на улице не лето, до дома надо добраться и в такие жуткие моменты так приятно, что есть люди, которых можно ценить. Когда человек, который вместе с женой собирается в Женеву, готовит вещи к перелёту, а в итоге получает звонок с просьбой о помощи в описанной выше ситуации, то готовность помочь ценится втройне.

А потом уже поиск пластковой булытки, поездка на машине этого замечательного друга к заправке и заливка бензина в эту бутылку (а заправщик, хорошо, что согласился), возвращение и «прикуривание» аккумулятора и успешный пуск двигателя.

Хорошо, что есть люди, которые могут так помочь.

Фотография

Несколько лет назад мне довелось посмотреть по НТВ один из выпусков программы «Своя Игра», в котором игроку был задан вопрос, звучащий приблизительно так: «Чья фотография висела над изголовьями кроватей в больницах страны Н. для их скорейшего выздоровления?». Вопрос сам по себе был ничем не примечателен, но ответ, который дал на него игрок навсегда остался в моей памяти. «Фотография Иисуса» — ответил он почти моментально. Рассмеялся зал, рассмеялся ведущий и двое других игроков, сам отвечающий покраснел, осознав всю комичность своего предположения. Затем прозвучал правильный ответ «Мать Тереза» и игра продолжилась дальше.
Конечно, в данной истории интересен, как и образ фотографии Иисуса, так и отсылка к одной из древнейших магических систем — симпатической магии, получившей огромное, пусть и неосознанное массовым сознанием, развитие в эпоху расцвета фотографии. Исходной идеей служит предположение, что предметы, сходные по внешнему виду обладают сверхъестественной связью. И стоит учитывать то, что эта связь может работать в обоих направлениях, ведь, как известно: «то, что находится внизу, соответствует тому, что пребывает вверху; и то, что пребывает вверху, соответствует тому, что находится внизу, чтобы осуществить чудеса единой вещи». Совершенно очевидно, что фотография, будь она на юзерпике пользователя социальной сети, или портрет государственного деятеля за спиной чиновника в его кабинете, как нельзя лучше подходят для подобных практик.
Один из духовновидцев ХХ–го века, Джордж Оруэлл в своем романе «1984» тонко прозрел эту возможность, указав на взаимосвязь изображения человека и наблюдения: «На каждой площадке со стены глядело всё то же лицо. Портрет был выполнен так, что, куда бы ты ни стал, глаза тебя не отпускало. СТАРШИЙ БРАТ СМОТРИТ НА ТЕБЯ — гласила подпись». Естественно, речь тут идет не о скрытых камерах и прямой слежке, но о неком метафизическом акте, который писатель умело замаскировал.
Если вспомнить, что Даниил Андреев предполагал вероятным воздействия демонических сил на мышление высшего руководства страны, то, вполне естественно, что они способны оказывать воздействия и через его фотографии. Обойдем стороной природу тех сил с которыми каждый день сталкивается население России (речь тут все же идет о силах, отличных от демонических), но обратим свои мыслевзоры на фотографии руководителя нашей страны, которые повсеместно расположены и в школьных классах, и воинских частях, и в кабинетах любых государственных структур. Не то ли это всевидящее «око мордора», которое прозрел г–н Толкиен?
По прошествии нескольких дней после выборов 4го марта 2012 года меня занимал вопрос, как скоро фотография одного президента заменят фотографию другого. И, хотя знающие люди уже давным-давно использовали их совместные фотографии, я был более чем уверен, что таких людей не так уж и много, а мой опыт подсказывал, что данный процесс будет проходить не так уж и быстро. Мое предположение подтвердилось, когда спустя несколько месяцев я увидел фотографию бывшего президента на стендах одной из воинских частей, в которых мне довелось побывать. Магия, само собой, никуда не делась, но определенно утратила свою актуальность. Не оттого ли в течении нескольких месяцев после выборов в стране (а особенно в крупных городах) наблюдались оппозиционные настроения, столь активно проявившиеся у школьников старших классов и гуманитарных студентов. В их классах и аудиториях фотография то была уже не та. И я представляю себе, как преподавательница в одном из выпускных классов просит отличника встать на стул и заменить одну фотографию на другую. Он снимает старую и убирает ее в шкаф, где она и будет теперь храниться. Юноша же вернется домой, посмотрит на плакат любимой группы и включит порнофильм вместо того, чтобы ехать на очередной митинг. Изначальное Дао вновь восстановлено.

 

(С)Vladimir Pishchulin CCРФ

Вьюга

Все детство мне встречались волки.
Дело в том, что самое начало 90-х для моей семьи оказалось очень тяжелым периодом времени. И очень счастливым для меня. Денег не было, вообще, как явления. Поэтому, чтобы прокормить семью, мать с крестным, и я при них, практически весь год жили в деревне, выезжая в столицу только чтобы закупаться хлебом по карточкам, когда те были.
Деревня была именно ей, а не дачей, селом, или поселком городского типа. Двенадцать старых домов, вокруг – поля, постепенно зарастающие подлеском, потому как колхоз, некогда существовавший невдалеке, уже успел разориться, и лес. Леса были повсюду. До ближайшего населенного пункта было минимум пять километров по лесной узкой тропинке. Зимой добраться можно, пожалуй, только на лыжах или перебежками по насту, если без груза.
Так вот, весь окружающий деревню окрестный лес я считал личной площадкой для игры. Вот уж не знаю, как это расценили бы иные, но для меня и моей семьи было нормально, что я, года этак в три – четыре, уходил на весь день, а послеобеденный сон проводил на высоких моховых пригорках, под сенью сосен. Там, где свежий ветер сдувает всю мошкару и комарье. Или на лыжах бегал зимой к реке, что километрах в четырех. Чуть позже я в этой реке и купался, месяце так в марте, когда лед местами сходил из-за ранней оттепели.
Именно с той поры ко мне начали приходить волки. Разные. Я не помню, что из того происходило, находилось в объективной реальности, а что – в субъективной. Помню огромного полярного белого волка-оборотня. Помню стаю серых. Кто-то говорил со мной во сне. Кто-то пугал в лесу. С кем-то мы наблюдали за лосями на водопое. А кто-то выводил зимой из метели. Все началось с того, что, заснув как-то в сугробе, и это точно помню, был сон: я не убил волка, который скалясь стоял рядом со мной. Я боялся. Мне действительно было очень страшно смотреть на скалящуюся пасть, но еще страшнее мне было прийти к безвыходной ситуации, когда пришлось бы схватиться за нож. Мы стояли друг напротив друга и смотрели в глаза. Я точно знал, что если покажу слабину, или, наоборот, агрессивность, что есть отражение той же слабости и страха, произойдет катастрофа. Маленькая локальная катастрофа. Сдерживая дрожь от страха, и восхищение от красоты, я ждал. Дело было не в том, смог бы я, ребенок, выстоять против этого матерого. Дело было в том, когда я обнажу нож. Волк щерился, и смотрел, ждал. Он ждал моей реакции, а я – удобного момента, и в тоже время стыдился этого. Оскал сменился ухмылкой, ироничная искорка проскользнула в глазах, и миг спустя, он скрылся в сумерках вечера и метели. А я проснулся.
С тех пор я уверен, что так меня проверял лес. Так в моей жизни появились Волки